8. На лесоповале - Евгения Гинзбург

^ 8. На лесоповале

Наш бригадир — блатарь Костик по прозвищу Артист — существо достаточно просвещенное. В некий период собственной бурной жизни он подвизался во вспомогательном составе провинциального театра. Потому он знает такие замудренные словечки, как 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург «буффонада», «кульминация», «травести». Это присваивает его матерщине неповторимо-своеобразный колер.

На наш шаг он глядит полностью безвыходно. Он прогуливается повдоль нашего строя, как военачальник перед боем, и с глубочайшим огорчением рассматривает этих вооруженных пилами и 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург топорами ободранцев. Н-да. Видно, придется ему по личным делам в Эльген таскаться. Из кого здесь избрать! Блатнячек он не выносит. Человек он чистоплотный, опасается Венеры. Монашки — ну, те, понятно, тронутые 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург. А тюрзачки эти… Может, когда-то и были они бабами. А сегодня никакой от их серьезности, доходяги натуральные… Просто говоря, травести…

Костик поправляет челочку на лбу и напевает:


Травести да травести 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург,

Не с кем время провести…


Но завидя приближающегося заведующего всеми лесозаготовками по совхозу, переключается в производственный план.

— С такими доходягами разве такую норму вытянешь? Сплошной «архив А».

Павел Васильевич Кейзин, завлесозаготовками, с 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург схожим сокрушением рассматривает и наши пилы — нехорошие, заржавелые, без «развода», и нас самих. То еще пополнение! Садистских способностей этот человек на собственной нелегкой работе не заполучил, но искусством глядеть на людей как 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург на придаток к пилам и топорам завладел в совершенстве.

От наших хибарок до места работы около 4 км. Гуськом бредем но целине, по проваливающемуся, с каждым деньком все более волглому апрельскому снегу. С первых же 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург шагов ноги промокают насквозь, а когда после обеда начинает опять нажимать мороз, замерзают чуни, острые боли в отмороженных ногах не дают ступить.

Костик, как остается наедине с нами, без прибывшего на день 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург Кейзина, без конвойных, часто курящих группкой у костра, так и начинает пренебрегать своими обязательствами. Инструктаж по лесоповальному делу он проводит приблизительно так:

— Дерево видали? Не видали? Эх вы, Марь Иванны! В сугробе 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург стоит, видала? Ну, стало быть, перед пилкой обтоптать его нужно… Вот так…

Ему-то отлично обтаптывать снег, в его больших фетровых бурках с франтовски загнутыми голенищами, со свисающими на бурки 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург по блатной моде штанами. А мы с Галей Стадниковой, моей напарницей, пытаемся повторить его движения и сходу набираем полные чуни снега.

— Теперь топором подрубай впереди. А на данный момент с 2-ух сторон 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург берись за пилу и тяни. Да вы что, Марь Иванны, пилы, что ли, отродясь в руках не держали? Вот это так буффонада!

— Неужели вы серьезно думаете, что мы с Галей сможем 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург свалить такое дерево?

— Не одно такое дерево, а восемь кубометров на двоих — вот ваша норма, — слышим мы сухой деловой ответ. Не Костик, понятно, отвечает так, а подошедший завлесозаготовками Кейзин. А Костик, которому 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург только-только было глубоко наплевать и на нас, и на деревья, скверным подхалимским голоском добавляет:

— Три денька вам на освоение нормы. Три денька пайка идет независимо. А с 4-ого денька — извини-подвинься… По категориям 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург, от выполнения нормы… Как потопаешь, так и полопаешь…

Три денька мы с Галей пробовали сделать невообразимое. Бедные деревья! Как они, наверное, мучались, погибая от наших неискусных рук. Где уж нам, неопытным и 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург полуживым, было рушить кого-либо другого. Топор срывался, брызгая в лицо маленькой щепой. Пилили мы конвульсивно, неритмично, на уровне мыслей обвиняя друг дружку в неловкости, хотя вслух никаких упреков не делали, сознавая 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург, что ссориться — это было бы роскошью, которой мы не могли для себя позволить. Пилу то и дело заносило. Но самым ужасным был момент, когда искромсанное нами дерево готовилось в конце концов 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург свалиться, а мы не понимали, куда оно клонится. Один раз Галю очень ударило по голове, но фельдшер нашей командировки отказался даже йодом прижечь ссадину, заявив:

— Старый номер! Освобождения с первого денька возжелала!

Мы пристально 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург следили работу воронежских религиозниц. То, что они делали, казалось нам темной мистикой. Как аккуратненько и стремительно выходит у их подруб. Какие размашистые, согласованные движения приводили в действие их пилу! Как покорливо падало 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург в подходящую сторону дерево к ногам тех, кто с юношества знал физический труд!

Если б нам дали незначительно опамятоваться и накормили досыта, кто знает, может быть, и мы «схватили» бы 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург когда-нибудь эту неуловимую «норму». Но в это время командира нашей ВОХРЫ, по общим отзывам не очень сволочного, перебросили на четырнадцатый, а сюда был прислан тот. Этот злодей прибыл сюда с несколькими своими 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург злоденятами. И начался режим на ликвидирование.

— Не курорт! — этой уже отлично знакомой нам формулой он начал свое княжение. — Норму! Питание по выработке! За саботаж карцер!..

В нем было что-то 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург общее с ярославским Коршунидзе. Правда, ничего кавказского не было в его белобрысом, порченном оспой лице. Но обычная «та» гримаса, в которую он, говоря с нами, складывал губки, присваивала ему это родовое сходство. Все увидели.

— Просто 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург брат Коршунидзе. Ну хоть не родной брат, так двоюродный. Кузен…

Так Кузеном и звали его меж собой.

…Ранешным днем, часов так с 5, мы подымалиь от сна. Бока невыносимо ныли 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург. Никаких вагонок тут не было, а сплошные нары были сколочены не из досок, а из так именуемых «кругляшей». Необрубленные сучки впивались в тело. Каждое утро начиналось с чувства томящей пустоты снутри. Его было надо 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург колоссальным усилием преодолеть, чтоб встать и сделать 1-ое актуальное движение — подойти к стальной печке и отрыть в куче наваленных вокруг печки зловонных тряпок свои портянки и рукавицы. Это было не так просто. Ведь 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург в первый раз после «Джурмы» мы находились в одном помещении с уголовными, а это осложняло каждый шаг. Девкам ничего не стоило схватить чужие, более прочные, портянки либо чуни, оттолкнуть от печки 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург, вырвать из рук более острую пилу. А никаких жалоб наш Кузен не воспринимал.

Он был вполне повернут, так сказать, лицом к производству и очень доходчиво разъяснял нам на разводах и поверках, что никакой 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург уравниловки быть не может и кидать народный хлеб на контриков и саботажников, не выполняющих норму, он не хочет. На все таки вопросы, связанные с поддержанием нашего существования, у него была 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург в припасе какая-то особо выразительная гримаса и все та же маленькая формула: «Не курорт!»

Так вошел в нашу лесную жизнь Величавый Голод. Кто его знает, Костика-артиста, может, он и 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург смилостивился бы над нами и стал хоть понемногу приписывать нам проценты. Но Кузен поставил дело научно. Он сам контролировал собственных злоденят, чтоб они гоняли нас от костров и инспектировали работу бригады. И когда Костик 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург приходил с длинноватым метром замерять наши дневные заслуги, за спиной у него стоял стрелок, так что даже при желании Костик не мог ничего для нас сделать.

— Восемнадцать процентов на сегодня, вот и вся 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург ваша кульминация, — темно гласил Костик и, косясь на стрелка, выводил эту цифру против моей и Галиной фамилий.

Получив «по выработке» крохотный ломтик хлеба, мы шли в лес и, еще 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург не дойдя до рабочего места, практически валились с ног от беспомощности. Все-же этот кусок мы разделяли на две части. Первую съедали с утра, с кипяточком, вторую — в лесу, посыпая его сверху снегом.

— Правда 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург, Галя, бутерброд со снегом все-же больше насыщает, чем пустой хлеб?

— Ну еще бы…

Первую неделю голодного режима мы все еще шутили время от времени. К примеру, практиковалась такая игра. Вот, еле волоча 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург ноги, мы бредем с работы. Сгорбленные, с шелушащимися карими лицами, в невообразимых лохмотьях. Вот здесь и начинается сочинение «великосветской хроники». Вроде некоторый бульварный листок капиталистического мира живописует светские утехи 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург некий группы фешенебельного общества.

— Веселой кавалькадой ворачивались дамы со собственного интереснейшего лесного пикника, куда они направились прошлым днем из замка Эльген в равнине Таскана. (Эльген числился Тасканского района.) Гулкие голоса дам озвучивали тенистые 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург уголки парка. Особенной элегантностью отличался костюмчик амазонки, которым поразила всех российская княжна Затмилова (заплатки на ватных штанах Гали Затмиловой вправду превосходили все вероятные своим необычным видом)… Головной убор баронессы фон Аксенбург (это сплав 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург 2-ух моих фамилий), скопированный с наилучших моделей Пакэна, по-видимому, явится образцом моды грядущего вешнего сезона… В замке дам ожидал прекрасный обед со свежайшими омарами, сервированный внимательным и опытным мажордомом Кузеном де 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург Коршунидзе…

Как ни удивительно, но такая трепотня в 1-ые деньки нашего голодного режима еще как-то поддерживала, утешала, крепила в сознании, что мы — люди.

Но скоро стало не до шуток. Кузен пустил в 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург ход свое 2-ое орудие. Сейчас невыполнение нормы расценивалось как саботаж и каралось не только лишь голодом, да и карцером. Прямо из леса нас, не выполнивших норму (а не делали, на физическом уровне 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург не могли выполнить ее практически все наши тюрзаки), вели не в барак, а в карцер.

Тяжело обрисовать это учреждение. Неотапливаемая хижинка, вероятнее всего схожая на общую уборную, так как для отправления естественных 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург потребностей никого не выпускали и параши тоже не было. Практически всю ночь приходилось так простаивать на ногах, потому что для сиденья на 3-х сколоченных кругляшах, заменявших нары, выстраивалась очередь. Нас загоняли 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург туда прямо из леса, влажных, голодных, часов в восемь вечера, а выпускали в 5 утра — прямо на развод и снова в лес.

Сейчас, казалось, уже не уйти от нее, от повсевременно настигающей нас Погибели 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург. Еще капельку — и догонит… А мы уже так задыхаемся, убегая от нее. По последней мере, я, увидя свое туманное отражение в кусочке разбитого стекла, отысканного Галей, произнесла ей словами 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург Марины Цветаевой:


Я такую себя не могу обожать,

Я с такою собой не могу жить… Это — не я…


И Галя не стала возражать, что, дескать, — ты… Только поглядела сухими очами и произнесла:

— Хоть бы он 8. На лесоповале - Евгения Гинзбург малыша не бросил!

Это она о собственном супруге. Он у нее как-то не попал, уцелел на воле.



8-klass-chelovek-i-ego-zdorove-rabochaya-programma-po-biologii-8kl-bazovij-uroven.html
8-konec-sveta-haruki-murakami.html
8-kontrol-81-struktura-i-balnaya-ocenka-kazhdogo-modulya-uchebno-metodicheskij-kompleks-ugolovnoe-pravo-chast.html